и красные горошинки в такт стучащей
  в висках крови. Но больше всего она была зла на себя, за то что испугалась.
  Хоть и на секунду.
   Тяф-тяф-тяф!
   Теперь уже заливался кабыздох на другом участке. Господь свидетель, как
  она ненавидела собак, особенно тех, что лаяли.
   Темная фигура Пита поднялась по ступенькам, дверь открылась, рука его
  просунулась внутрь и, наконец, двор до самого конца залил яркий поток света.
   Вильма оглядела себя и увидела жирные мазки грязи по всему фасаду своей
  новой осенней куртки. Она с силой провела рукой по лицу и поняла, что оно
  тоже покрыто слоем бурой грязи. Она чувствовала, как липкие холодные ручейки
  текут по спине.
   - Грязь! - Вильма была настолько потрясена, что не верила своим глазам и
  ощущениям, не понимала что разговаривает вслух. Кто мог такое сделать?
   Кто осмелился?
   - Что ты сказала, дорогая? - переспросил Пит. Он шел ей навстречу и
  теперь остановился в нескольких шагах. Лицо Вильмы строило такие гримасы,
  что Питеру Ержику это показалось чересчур опасным: как будто под кожей у нее
  завелся целый клубок ядовитых змей.
   - Грязь! - визжала Вильма, протягивая руки к Питу. Жирные бурые брызги
  полетели с ее пальцев в его сторону. - Грязь, говорю! Грязь!
   Пит смотрел через ее плечо и постепенно до него начинал доходить смысл
  воплей. Нижняя челюсть у него отвалилась. Вильма обернулась и посмотрела по
  направлению его взгляда. Поток света, вырвавшийся из кухни, осветил бельевые
  веревки