жение духа),
  но Нетти не обернулась, только прибавила шагу.
   После этого собака затихла, что несколько разочаровало Вильму, так как
  весна выдалась в целом скучная. Пит тоже не давал никаких поводов
  поцапаться, и посему Вильма пребывала в такой тоске, которую не в силах была
  рассеять даже пробивающаяся первая травка и листва. Расцветить и украсить ее
  жизнь могла бы только настоящая схватка. И Вильма радовалась, предвкушая
  таковую даже с таким не слишком достойным противником, как Нетти Кобб. Но
  после того, как собака замолчала и повела себя благопристойно, Вильма стала
  задумываться о том, чтобы выстрелить по другой цели.
   И вдруг одной майской ночью собака залаяла снова. Продолжалось это совсем
  недолго, но все же Вильма поспешила к телефону, чтобы позвонить Нетти (она
  уже давно записала ее номер телефона на видном месте, чтобы в случае
  необходимости не терять времени).
   Без какого-либо вступления и предисловия она приступила прямо к делу.
   - Говорит Вильма Ержик, дорогуша. Я ведь тебя предупреждала, что если ты
  не заткнешь глотку своей собаке, я сделаю это сама.
   - Но ведь он уже замолчал, - отчаянно крикнула Нетти. - Я забрала его в
  дом, как только вернулась и услышала, что он залаял. Оставьте меня и
  Налетчика в покое! Предупреждаю вас! Не оставите - пожалеете!
   - Помни мои слова, - сказала Вильма. - С меня довольно. В следующий раз
  как только он вякнет, я больше полицию беспокоить не буду. Приду сама