кало заднего вида, но Мейн Стрит была пустынна.
   Светофор на углу делового квартала резко погас, что-то в нем щелкнуло
  задумчиво - что, мол, дальше? - и, наконец, центральный фонарь вспыхнул
  желтым мигающим светом. Значит, девять часов вечера.
   Норрис дал задний ход и остановился у обочины. Посмотрев на переговорник,
  решил было сообщить, чтоб 10-22 закончил работу, но передумал. Ему
  захотелось хоть мельком взглянуть на витрину. Но прежде чем выйти, он
  поступил по всем правилам: переговорник включил и окно приспустил.
   Не может быть, чтобы там было именно то, что показалось, думал он, идя по
  тротуару и подтягивая на ходу брюки. Просто не может быть. Сегодняшний день
  предназначен для разочарования, а не счастливых открытий и свершений.
   Там наверняка лежит чей-нибудь старый спиннинг Зебко.
   А вот и нет. Рыболовный спиннинг, красовавшийся в витрине магазина Нужные
  Вещи, за компанию с сетью и парой высоких желтых резиновых сапог был отнюдь
  не старый Зебко. Это был Базун. Такого Норрис не видел с тех пор, как
  шестнадцать лет назад скончался его отец. Ему самому тогда было
  четырнадцать, и Базун он ценил по двум причинам: за то, чем он был, и за то,
  для чего служил.
   Чем был? Потрясающим, лучшим в мире спиннингом для рыбной ловли в ручьях
  и озерах.
   Для чего служил? Для самого лучшего в мире времяпрепровождения. Самое
  лучшее время, какое Норрис Риджвик, четырнадцатилетний костлявый подросток,
  проводил