чего, вкусного, и еще запах отцовского
  одеколона, который назывался "Джентльмен С Юга".
   Зарубцевавшаяся горечь утраты внезапно ожила в душе Норриса и он снова
  затосковал об отце. После стольких лет знакомая боль стиснула душу, острая и
  беспощадная, как в тот день, когда мама вернулась из больницы, взяла его за
  руки и сказала: "Мы должны быть мужественными, Норрис".
   Уличный фонарь освещал витрину, и стальная ручка спиннинга весело
  поблескивала в его лучах, вызывая к жизни старую любовь, золотистую и
  глубинную, которая оказывается никуда не исчезала с тех пор. Норрис смотрел
  на спиннинг и вспоминал запах свежего кофе, поднимавшийся от красного с
  серыми полосками термоса и скользящий по спокойной гладкой поверхности
  озера. Он даже ощутил грубоватую твердость самого спиннинга в своей руке и
  поднял к глазам другую, чтобы смахнуть навернувшиеся слезы.
   - Сержант? - послышался тихий голос.
   Норрис коротко вскрикнул и отступил на шаг от витрины. Возникла
  сумасшедшая мысль, что в конце концов он все-таки наложит в штаны достойное
  завершение безупречно проведенного дня. Но спазм тут же прошел, и он
  оглянулся. Высокий мужчина в твидовом пиджаке стоял на пороге магазина и
  смотрел на него с мягкой улыбкой.
   - Я испугал вас? - спросил он. - Простите.
   - Нет, - ответил Норрис и тоже заставил себя улыбнуться. Сердце все еще
  колотилось как отбойный молоток. - Ну... может быть, немного. Я смотрел на
  удочку