а пришла в такое распрекрасное состояние духа, что даже позволила
  Питу чмокнуть себя в щеку, когда он, прихватив портфель, собрался уходить на
  службу.
   Мысль о том, что такая трусливая мышь, как ее супруг, мог напичкать ее
  снадобьями, была исключена. Тем не менее, именно это и сделал Питер Ержик и
  уже не впервые.
   Вильма знала, что терроризирует своего мужа, но не представляла до какой
  степени. Он не просто жил в страхе перед ней - он существовал в трепете, в
  священном трепете, в каком существуют некоторые дикие племена в тропиках
  перед Великим и Ужасным Богом Горного Огня, который может внезапно
  разгневаться на них и на многие поколения их соплеменников, проживших в мире
  под ласковым солнышком, и воспламенить гору, выплеснув из ее чрева
  расплавленную лаву и направив на них огненный смертоносный поток.
   Такие аборигены, существующие или существовавшие, тоже наверняка имели
  свои особые способы профилактики. Вряд ли они помогали, когда горы и в самом
  деле теряли покой и выплескивали из себя давно накопленное озлобление,
  брызгая горячечной слюной геены огненной, но зато способствовали
  уравновешенному состоянию души в те длительные периоды, когда горы
  находились в покое. Пит Ержик не считал себя знатоком священных ритуалов,
  которые можно было бы провести для умиротворения Вильмы, и поэтому решил,
  что в данном случае помогут и более прозаические меры.
   Например, кое-какие медикаменты вместо