покоиться за тебя.
   Она сняла с сушки последний стакан. Алан понял по ее внезапной
  болезненной гримасе, что она того и гляди уронит этот стакан, хотя он уже
  был почти сухой. Он сделал быстрый шаг вперед, слегка согнув колено, и
  подставил руку. Движение получилось настолько грациозным, что походило на
  танцевальное па. Стакан упал прямо в его подставленную ладонь не более чем в
  восемнадцати дюймах от пола.
   Боль, промучившая Полли всю ночь, и стремление во что бы то ни стало
  скрыть от Алана, насколько она в действительности сильна, внезапно сменились
  желанием, таким страстным и неожиданным, что Полли была потрясена, даже
  более того - испугана. Она тут же смутилась от собственного порыва,
  устыдилась его, поскольку больно первобытна была его природа, называемая
  похотью.
   - Ты двигаешься, как кошка, - сказала она, когда Алан выпрямился.
   Голос ее прозвучал глухо и хрипло. Она не могла избавиться от
  впечатления: стройные мужские ноги в изящном коленопреклонении, сильные и
  мускулистые бедра.
   - Как тебе удается, здоровенному мужику, так быстро и легко двигаться?
   - Не знаю, - Алан смотрел на нее с недоумением. - Что случилось, Полли? У
  тебя такое странное лицо. Тебе дурно?
   - Мне дурно, потому что я вот-вот кончу.
   Тогда до него дошло. Вот как. Ничего не было в этом плохого или хорошего.
  Все нормально.
   - Посмотрим, так это или нет, - сказал он и шагнул ей навстречу с тем
  удивительным