удивительным изяществом, какого невозможно было заподозрить в этом мужчине,
  встретив его на улице. - Сейчас проверим. - Он левой рукой поставил стакан
  на стол, а правую просунул меж ее ног так молниеносно, что она не успела
  понять как это произошло.
   - Что ты делаешь, Ал... - но тут его палец упругим и в то же время нежным
  движением прижал ее клитор и последний слог его имени превратился в выдох:
  "аааан". В тот же момент она очутилась у него на руках. Он поднял ее легко,
  как пушинку.
   Она обняла его за шею, даже в такой момент не забывая о своих руках и
  прикасаясь к нему только запястьями. Руки ее застыли у него за спиной, как
  неуклюжая вязанка хвороста, но только эта часть ее тела теперь оставалась
  неуклюжей и застывшей, все остальное существо таяло.
   - Алан, поставь меня на место.
   - Даже не собираюсь, - он поднял ее еще выше. Поддерживая за спину между
  лопаток он с силой прижал к себе ее тело и слегка опустил, насадив на свой
  палец как стебель декоративного цветка на подставку. Теперь она качалась на
  его руке словно девочка на лошадке-качалке, а он помогал ей качаться, и
  Полли казалось, что она парит на чудесных качелях, ногами в воздухе,
  волосами в звездах.
   - Алан...
   - Держитесь крепко, милая дама, - сказал он, смеясь так легко, как будто
  в руках у него была не женщина, а пуховая перинка. Она откинулась назад,
  почти не ощущая его руки между ног, поглощенная собственным растущим
  возбуждением, но