еренная в том, что он не позволит ей упасть. Потом он
  снова притянул ее к себе, поглаживая по спине одной рукой и вытворяя чудеса
  другой. Что именно он делал с ней, Полли не пыталась определить, она лишь
  парила на этих удивительных качелях, вверх-вниз, вверх-вниз, и неустанно,
  словно в бреду, без конца повторяла его имя.
   Оргазм накинулся на нее разрывной пулей, от самого сердца и во все
  стороны. Ноги раскачивались в шести дюймах от пола (один из шлепанцев
  слетел, проскользив по полу от кухни до дальней стены гостиной), голова
  откинулась назад, и волосы, пушистым искрящимся потоком проливались на руку
  Алана. А когда она взвилась на самую вершину удовольствия, он поцеловал ее в
  белую выгнутую шею.
   Потом он поставил ее... и тут же поддержал, заметив, как дрожат ее
  колени.
   - О, Господи, - сказала Полли бессильно улыбнувшись. - О, Господи, Алан,
  я отныне никогда не буду стирать эти джинсы.
   Он расхохотался, как безумный, повалился на стул, вытянув ноги, и смеялся
  чуть не до коликов, схватившись за живот. Полли сделала к нему шаг.
   Он схватил ее, усадил к себе на колени, а потом встал с ней на руках.
   Полли снова почувствовала прилив желания, но на этот раз оно было гораздо
  явственнее, определеннее. Я хочу этого мужчину, думала Полли, я его желаю,
  всей душой, всем телом.
   - Неси меня наверх, - прошептала она. - Если не можешь так далеко, донеси
  до дивана, если это не под силу, возьми меня прямо здесь, в кухне,