охотно распространялась о них, как Полли о своем артрите.
  Однажды, бреясь в ванной. Алан заметил, что на пузырьке с аспирином,
  стоявшем на раковине нет крышки. Он нашел ее и хотел закрыть пузырек... но
  остановился. Еще неделю назад в нем было двести двадцать пять таблеток, а
  теперь он вытряхнул на ладонь всего две. Неделю назад - полный, теперь -
  почти пустой. Он смыл с лица остатки мыла и направился в ателье Шейте Сами,
  где работала Энни с тех пор, как Полли его открыла. Он пригласил жену в кафе
  на чашку кофе и... задал несколько вопросов. Он спросил ее насчет аспирина.
  И помнит, что слегка испугался тогда.
   (именно "слегка", не преминул поддакнуть внутренний голос) И все-таки
  испугался, потому что ни один человек на свете не принимает за одну неделю
  двести двадцать три таблетки аспирина. Ни один. Энни посмеялась над ним. Она
  мыла раковину и случайно смахнула пузырек. Пробка была закручена
  недостаточно плотно, и большая часть таблеток высыпалась в раковину. Они
  сразу стали таять, и она смыла их. Так она сказала.
   Но он был полицейским и даже во внерабочее время не мог отделаться от
  привычки пристального наблюдения. Он не мог выключить детектор лжи. Если ты
  наблюдаешь за людьми, которые отвечают на твои вопросы, действительно
  наблюдаешь, то всегда отличишь ложь от правды. Алану однажды пришлось
  допрашивать человека, который всякую высказанную ложь отмечал постукиваниям
  ногтем большого пальца