до раны дотронулся до
  руки Алана. - Это был несчастный случай, и только он. Ты должен понять. И
  жить дальше. У тебя есть еще один сын, и ты нужен ему так же, как он нужен
  тебе. Ты должен жить и работать как прежде.
   И Алан пытался. Ужас и страх перед безумием, вызванным делом Тэда
  Бомонта, ужас перед (воробьи, воробьи летают) птицами, начинал постепенно
  проходить, и он честно пытался склеить свою разбитую жизнь - вдовец,
  полицейский провинциального городка, отец подростка, взрослевшего и
  развивавшегося слишком быстро... и не Полли тому причиной, а несчастный
  случай. Жуткая психологическая травма - сын, я должен тебе сообщить страшную
  весть, собери все свое мужество... А потом он, конечно, заплакал, и вслед за
  ним заплакал Эл.
   И все же они перестраивали свою жизнь и до сих пор продолжали ее строить.
  Острые углы стали постепенно сглаживаться, но кое-что оставалось, не желало
  уступать дорогу.
   Во-первых, огромный пузырек аспирина, опустевший за неделю.
   Во-вторых то, что Энни не пристегнулась в машине. Энни пристегивалась
  всегда.
   Через три недели бессонных мучительных ночей он все же отправился к
  невропатологу. Снявши голову, по волосам не плачут... и тем не менее. Он
  пошел потому, что невропатолог мог дать ответы на вопросы, которые больше
  некому было задать, и еще потому, что из Ван Аллена ответы надо было
  вытягивать щипцами, а он от этого устал. Имя доктора было Скоупс, и впервые
  в