не узнал собственного голоса, а в душе
  постепенно образовывалось нечто огромное и тяжелое. Теперь, лежа в постели
  Полли, он вспоминал тот момент, в собственной кухне, с удивительной
  отчетливостью: ее ладонь на его запястье, проскользнувший через окно луч
  предвечернего солнца, золотистые волосы, светлые глаза, мягкий голос.
   - Она заставила Тодда сесть в машину. Он сопротивлялся, кричал?
   Боролся с ней?
   - Нет, конечно, нет, но она была его ма...
   - Чья идея была Тодду поехать в тот день с ней в магазин? Ее или его?
   Вы не помните?
   Он уже хотел сказать нет и вдруг вспомнил. Их голоса доносились из
  гостиной в то время, как он сидел в своем кабинете, ломая голову над
  очередными свидетельскими показаниями. "Мне нужно ехать в магазин, Тодд.
   Хочешь со мной?" "А ты позволишь мне посмотреть новые видеокассеты?"
   "Почему бы нет? Спроси папу, не нужно ли ему чего-нибудь".
   - Это была ее идея, - сказал Алан.
   - Вы уверены?
   - Да но она его спросила. Не приказывала. Огромное нечто в душе
  продолжало расти. Оно скоро вырвется, думал Алан, и прольется на землю, и
  взорвется, потому что оно прорастает корнями во все стороны, вглубь, вширь.
   - Он ее боялся?
   Она теперь допрашивала его с пристрастием, как он в свое время допрашивал
  Рэя Ван Аллена, но заставить ее замолчать он не мог. И не был уверен, что
  хочет. Что-то было во всем этом правильное, то, что не приходило ему в
  голову во время бессонных