ебольшой гардероб в углу кабинета. Там, на верхней полке
  лежали свитера. Большинство из них были старые и тронутые молью. Под ними
  пряталась деревянная резная шкатулка, смастеренная отцом еще до того, как
  болезнь нависла над ним грозовой тучей, отняв память и навыки. В шкатулке
  хранился револьвер.
   Китон обнаружил, что все чаще возвращается мысленно к револьверу. Не для
  себя, нет - во всяком случае до поры до времени. Для Них.
   Преследователей.
   Без четверти шесть он вышел из дома и поехал тихими рассветными улицами к
  зданию Муниципалитета. Эдди Уорбертон, с метлой в руках и сигаретой
  Честерфилд в зубах (золотой орден Святого Кристофера, приобретенный им
  накануне в Нужных Вещах, был надежно спрятан под рабочей синей блузой)
  провожал его взглядом, пока Китон медленно поднимался на второй этаж. Они не
  обменялись ни словом. Эдди за последний год успел привыкнуть к появлению
  Китона в неурочные часы, а Китон вообще давно перестал замечать Эдди.
   Китон собрал бумаги, справился с желанием разорвать их на клочки и
  пустить по ветру, и стал просматривать и сортировать. Письма Бюро Налоговой
  Инспекции в одну кипу, свои ответы - в другую. Эти письма он хранил в нижнем
  ящике шкафа и ключ от этого ящика был только у него.
   Почти под каждым письмом стояла пометка - ДК/ШЛ. ДК, конечно, обозначало
  Дэнфорт Китон, а ШЛ - Ширли Лоренс, его секретарша, стенографировавшая и
  печатавшая корреспонденции. Но инициалы инициалами, а