з уже не искрой, а пламенем. И он тоже
  заревел. На следующий день он так охрип, что мог разговаривать лишь шепотом.
   "Абсолют! - вопил он. - Давай, Абсолютик, скорее, беги! Давай же, тебе
  говорят, мешок с дерьмом!"
   Фрейзер хохотал так, что слезы ручьем бежали у него по щекам "Мешок с
  д-дерьмом!" - заикаясь повторял он. "Надо же, вот так Умник!"
   Но Китон его не слышал. Он пребывал в другом мире. Он посылал флюиды
  Абсолюту, телепатировал ему свои силы и волю к победе.
   "Теперь впереди Распаханное Поле и Как Поживаешь, Как Поживаешь и
  Распаханное Поле", - распевал в репродукторах голос диктора. "Они выходят на
  последнюю восьмую мили, а Абсолют все набирает скорость".
   Лошади приближались, поднимая тучи пыли. Абсолют несся, выгнув шею,
  вытянув вперед голову и перебирая ногами, как поршнями. Он обошел Как
  Поживаешь, а потом и Вспаханное Поле, который бежал, явно выбиваясь из сил,
  как раз мимо того места, где стояли Китон с Фрейзером. Уже оставив позади
  финишную линию, он продолжал нестись вперед все скорее и скорее.
   Когда на табло высветились цифры, Китон спросил у Фрейзера, что они
  означают. Фрезейр взглянул на его билет, на табло, снова на билет и снова на
  табло и тихо присвистнул.
   - Я вернул свои деньги? - взволнованно спросил Китон.
   - Умник, ты вернул несколько больше. Абсолют шел один к тридцати.
   К тому времени, когда поздно вечером они вышли с ипподрома, Китон выиграл
  более трехсот долларов.