азался единственным прохожим небольшого делового
  района Касл Рок.
   Он мысленно вернулся к тому первому вечеру на ипподроме в Люистоне.
   Казалось, поражение ему не суждено, он не сделал ни единой ошибки. Стив
  Фрейзер проиграл тридцать долларов и заявил, что уходит после девятого
  заезда. Китон сказал, что, пожалуй, задержится. Он почти не видел Фрейзера и
  едва ли заметил, как тот ушел. Только подумал, как хорошо, что никто не
  стоит рядом и не нудит: Умник - то. Умник - се. Он терпеть не мог своего
  прозвища, и Стив, безусловно, это знал, поэтому твердил все время.
   На следующей неделе он приехал уже один и проиграл на шестьдесят долларов
  больше того, что выиграл впервые. Но это на него не произвело впечатления.
  Хотя он и вспоминал кипы денег, которые видел во время первого посещения, но
  дело было не в деньгах, не только в них, во всяком случае.
   Деньги были всего-навсего символом, который ты уносил с собой, символ
  того, что ты был здесь, был частью этого грандиозного представления Больше
  всего его увлекало возбуждение, появлявшееся сразу при звуке гонга, когда
  раскрывались с сочным скрипом ворота и диктор объявлял: "Старррт!" Его
  вдохновлял рев толпы, когда лошади заходили на третий круг, мчались на свои
  дьявольские перегонки и безумный вой трибун, когда шел круг четвертый и
  финишная прямая. Это была жизнь, о, это была настоящая жизнь! Это была такая
  жизнь... можно сказать, даже опасная.
   Китон решил покончить