ка, махнул на него рукой, приостановился у пятидолларового, но
  ненадолго, и направился к десятидолларовому. В тот вечер он проиграл сто
  шестьдесят долларов (больше, чем то, на что рассчитывал - жене на следующий
  день сказал, что проиграл сорок - но не более того, что мог себе позволить.
   Вовсе нет.
   Вернувшись через неделю для того, чтобы отыграться и свести концы с
  концами, почти этого добился. Но почти!
   Ах, это каверзное слово - почти. Так же как он, почти дошел до выхода с
  ипподрома. Еще неделю спустя он проиграл двести десять долларов. Подобная
  брешь в семейном бюджете не ускользнула бы от внимания Миртл. Поэтому он
  позаимствовал небольшую сумму из городской казны, чтобы покрыть семейную
  недостачу. Всего сто долларов. Ерунда.
   А потом все покатилось. Стены ямы покрылись скользкой грязью и выбраться
  из нее, коль уж попал, не представлялось возможным. Это был приговор. Ты мог
  карабкаться, изо всех сил цепляясь зубами и ломая ногти, но добивался лишь
  того, что падение замедлялось, а агония затягивалась, усугубляя муки.
   Лето 1989 года стало таким периодом, который окончательно замуровал выход
  из лабиринта. Летом бега работали ежевечерне, и Китон занимал свое место у
  барьера всю вторую половину июля и август. Миртл поначалу решила, что Китон
  использует бега в качестве отговорки, а на самом деле завел себе другую
  женщину. Вот смеху-то! У Дэнфорта не встало бы, если бы сама Диана сошла с
  небес в распахнутой