мерти Келтона, было душно, и она бросила укладывать чемодан,
  чтобы глотнуть воды. Утоляя жажду, она вдруг поняла, что собирается
  возвращаться только потому, что об этом просит - умоляет - мать.
   Раньше она об этом не думала, что наверняка было ошибкой. Это как раз тот
  момент, который требовал семь раз промерить, прежде чем отрезать, чего не
  случилось с Дюком Шайеном, и что повлекло за собой все остальные беды.
   Тогда она присела на свою узкую девичью кровать и задумалась. Думала она
  долго и усиленно. Наконец села к столу и написала матери ответное письмо.
  Оно было совсем короткое, в полстраницы, но писала его Полли четыре часа
  кряду.
   "Я хотела бы вернуться или во всяком случае попытаться это сделать,
  писала она. - Но я не желаю перемалывать старые кости и пережевывать старую
  жвачку. Не уверена, что чего я хочу - начать новую жизнь на старом месте
  возможно в принципе, но согласна проверить. Поэтому предлагаю: давай
  некоторое время просто переписываться. Мы с тобой, и мы с отцом. Я заметила,
  что в письмах труднее сердиться и выходить из себя, так что давай побеседуем
  некоторое время таким образом, прежде чем встретимся лично".
   Беседовали они с полгода, пока в один прекрасный день, в январе 1973
  года, мистер и миссис Чалмерс не подошли к двери в квартиру Полли. Они
  устроились в отеле Марк Хопкинс, заявили родители, что без нее из
  Сан-Франциско не уедут.
   Полли обдумывала происшедшее, пройдя