"Полли, это
  полиция, - говорил он. - Они хотят с тобой говорить".
   Мама поправилась и поговаривала о том, чтобы продать дом и перебраться
  вместе с Полли в Калифорнию (на самом деле она никогда бы этого не сделала,
  но Полли не мешала ей мечтать, она к этому времени стала старше и добрее).
   А потом случился второй инфаркт. И вот, хмурым мартовским днем 1976 года
  Полли снова оказалась на кладбище Хоумленд. Она стояла рядом с тетей Эвелин
  и смотрела, как опускают в могилу гроб с телом матери, вырытую рядом с еще
  свежей могилой отца.
   Всю зиму тело отца пролежало в морге Хоумленд, в ожидании, когда оттает
  кладбищенская земля. По удивительному совпадению, которое не отважился бы
  придумать и описать ни один романист, тело мужа было предано земле за день
  до похорон жены. Комья земли еще не были убраны с последнего пристанища
  отца, могила казалась неухоженной и голой. Полли переводила взгляд с этой
  тоскливой могилы на гроб матери. Мама, как будто ждала, чтобы отцовскую
  могилу прибрали, думала Полли.
   Когда короткая служба окончилась, тетя Эвелин отозвала Полли в сторонку.
  Последняя оставшаяся в живых родственница стояла рядом с катафалком от фирмы
  Хей и Пибоди; худая, как палка, женщина, одетая в черное мужского покроя
  пальто, в несуразно веселых красных ботах и с сигаретой Герберт Терейтон,
  зажатой в углу рта. Пока Полли подходила, она чиркнула спичкой и поднесла
  огонек к кончику сигареты. Глубоко затянувшись, выпустила