сь. Вместо платка тетя Эвви достала засохшую
  конфетку, такую, какой угощала Полли, когда та ходила в юбочке на
  бретельках.
   - Хочешь конфетку, дорогая? - весело спросила она.
  
  13
  
   Сумерки постепенно вытесняли день.
   Полли выпрямилась в своей качалке, как будто очнувшись ото сна.
   Ударившись рукой о подлокотник, она сразу сжала зубы от боли, пронзившей
  от кисти до локтя, а потом сменившейся все тем же надоевшим покалыванием.
   Значит, все-таки будет хуже. К вечеру или ночью. А, может быть, завтра,
  но обязательно будет.
   Не обращай внимания на то, чего ты не в состоянии изменить, Полли,
  позаботься о том, что можешь, должна изменить. Ты обязана рассказать Алану
  правду о Келтоне. Обязана выгнать привидение из своей души.
   Но в ответ раздался другой голос - резкий, испуганный. Голос гордости, а,
  может быть, отвратительной спеси, как подумала Полли. Она была потрясена,
  настолько громко он прозвучал, требуя сохранить в тайне дела тех дней, той
  жизни, не эксгумировать их... ни для Алана, ни для кого другого.
   Ни в коем случае, настаивал голос, несчастная жизнь и смерть твоего
  ребенка не должны стать достоянием пустобрехов города.
   Что за глупость, Триша - спрашивала тетя Эвви. Тетя Эвви, которая ушла из
  жизни достаточно давно, после очередной "двойной накачки" своим любимым
  Гербертом Терейтонсом. Какое имеет значение, если Алан узнает, как на самом
  деле умер Келтон? Неужели ты думаешь, что кого-то