сделала шаг назад, как будто он предложил ей
  прийти завтра не для того, чтобы посмотреть товар, а затем, чтобы снять
  штанишки и получить по заднему месту пару увесистых шлепков... а может и не
  пару, а гораздо больше, так что ей придется горько плакать.
   - О, я не знаю... в среду у меня тяжелый день... у Полли... мы видите ли
  по четвергам генеральную уборку делаем.
   - Так вы не придете? А, может быть, все же попытаетесь? - настаивал Гонт.
  - Полли говорила, что вы испекли тот пирог, который она принесла сегодня
  утром.
   - Вам понравился мой пирог? - обеспокоенно спросила она, и в глазах ее
  при этом появилось такое выражение, как будто она ожидала, что он немедленно
  скажет:
   - Нет, не понравился, Нетти, он был отвратителен, меня от него тошнило, а
  потом понос прохватил, и поэтому я тебя должен наказать, Нетти, вот придешь,
  затащу тебя в подсобку и буду мучить и колотить, и щипать, пока у тебя глаза
  на лоб не полезут.
   - Пирог был превосходный, - ласково произнес Гонт. - Он напомнил мне те
  пироги, которые когда-то пекла моя мама... а это было очень давно.
   Гонт затронул наиболее слабую струнку Нетти - она очень любила свою мать,
  хотя и получала от нее побои, которыми всегда заканчивался вечер,
  проведенный досточтимой леди в пивнушке за углом, а это случалось нередко.
   Тем не менее Нетти слегка успокоилась.
   - Вот и хорошо, - сказала она. - Я очень рада, что он оказался вкусным.
  Но идея, конечно, принадлежала Полли. Она