аговорила. Алан чуть ни воочию увидел, как она улыбается.
   - Знаешь, Алан, должна признаться... ты конечно, мой самый любимый, и я
  твоя, надеюсь тоже, но...
   - И ты моя тоже, - перебил он. Головная боль понемногу отпускала и он
  сомневался, чтобы этому маленькому чуду помог аспирин Норриса Риджвика.
   - ... и все же он заставил мое сердце екнуть. Надо было видеть Розали и
  Нетти, когда они оттуда вернулись.
   - Нетти? - он даже сбросил со стола ноги и выпрямился. - Нетти, которая
  боится своей собственной тени?
   - Представь себе. Розали уговорила ее пойти с ней вместе. Ты ведь знаешь,
  бедняжка в одиночку из дома носу не показывает. Я спросила Нетти ее мнение о
  мистере Гонте, когда вечером вернулась домой. Алан, только подумай, ее
  маленькие тусклые глазки прямо засветились. "У него есть калейдоскопы, -
  сказала она. - Прекрасные калейдоскопы! И он даже пригласил меня зайти
  завтра еще раз и посмотреть другие". Мне кажется, этот монолог был дли нее
  всех, которые я от нее слышала за четыре года. Тогда я сказала:
   "Как это мило с его стороны, Нетти". Она говорит: "Да, и знаете что?" Ну
  я, конечно, спрашиваю: "Что?" А она заявляет: "Наверное, я и в самом деле
  пойду". Алан рассмеялся громко и от души.
   - Ну раз Нетти решилась пойти к нему без сопровождающей, значит, он
  действительно чего-то стоит. Надо мне взглянуть.
   - Знаешь, странно, он вовсе не красив, во всяком случае не кинокрасавчик,
  но у него потрясающие глубокие