нимание на его глаза.
   - Сомневаюсь, чтобы они меня потрясли так же, как тебя, - сухо заметил
  Алан.
   Она снова рассмеялась, но на этот раз ее смех показался Алану несколько
  принужденным.
   - Попытайся заснуть, - сказал он.
   - Обязательно. Спасибо, что позвонил.
   - Не за что, - он помолчал. - Я люблю вас, милая дама.
   - Спасибо, Алан... Я тоже тебя люблю. Спокойной ночи.
   - Спокойной ночи.
   Он положил трубку, отвернул лебединую шею настольной лампы так, чтобы
  свет падал на стену и, снова водрузив ноги на стол, сложил руки на груди как
  будто в молитве. Он вытянул указательные пальцы, и на стене появились
  очертания настороженных кроличьих ушей. Алан протянул большие пальцы между
  вытянутыми указательными, и кролик задвигал носом. Потом он заставил кролика
  прыгать по радиусу светового круга, а вслед за ним затопал неуклюжий слон,
  размахивая хоботом. Руки Алана двигались легко и ловко. Он почти не смотрел
  на зверей, которых создавал. Такая у него была привычка, манера
  сосредоточиться на кончике собственного носа и время от времени произносить
  неясное "угу".
   Он думал о Полли. О Полли и ее несчастных руках. Что же делать с Полли?
   Если бы дело было только в деньгах, он бы заставил ее поселиться в
  отдельной палате Мэйо Клиник завтра же вечером. Он сделал бы это, если бы
  даже пришлось надеть на нее смирительную рубашку и напичкать снотворным.
   Но дело было не только в деньгах. Ультразвук мог оказаться