ему пощечину. Наш отец самый добрый человек на свете..,
  поверьте, ему это было нелегко. Гаспаре ушел, хлопнув дверью. Он кричал, что
  это сам отец дурак и говнюк.
   Она посмотрела на Амброзио и прикрыла глаза рукой. Волосы ее блестели
  медным отливом. Словно только теперь наконец ей вспомнилось все забытое, и
  эти воспоминания ее сломили. Она начала всхлипывать, сначала тихо, потом все
  громче и, пунцовая от смущения, выбежала в другую комнату.
   - Хорошая девушка, - заметила Надя.
   - Мы должны поговорить с родителями этого Альдино, они живут через два
  дома. Какие новости из больницы?
   - У него вынули две пули калибра девять из ободочной кишки и из
  селезенки. Пока прогнозы осторожные.
   Когда сестра Гаспаре с еще влажными от слез глазами вернулась, они
  поднялись.
   - Мы вас оставляем, - сказал Амброзио. - Очень жаль, что все так
  получилось. Я знаю, что вас вызывали для опознания...
   - Мне нужно позвонить нашим, - девушка прикусила губу. - А у нас дома нет
  телефона. Я не могла себе этого позволить. Гаспаре звонил повсюду целыми
  днями, чем платить - это его не занимало.
   - Вы сказали, что этот Альдино немножко чокнутый.
   - У него какая-то мания... То он хотел уйти в монастырь, в горы, то стать
  отшельником. Брат говорил, что он зажигал свечи во всех храмах, не платя,
  конечно. Он помешан на свечах.
   - У него были какие-то сложности с правосудием?
   - Не знаю, но он