тяжело болела. Стала капризной, невыносимой. Особенно если
  вспомнить его веселый нрав. Казалось, у него всегда праздник. Он был из тех
  людей, с кем приятно встретиться в воскресенье, когда ты один.
   - Анжела знала жену Этторе? - Надя оторвалась от блокнота, куда что-то
  торопливо записывала.
   - Нет, не думаю. Она никогда не хотела ее видеть. И это естественно, не
  так ли?
   - А вам она нравилась?
   - Мне нравилось, как она умела слушать. Как будто ей действительно
  интересно то, что ты говоришь.
   - Капитан, скажите мне, пожалуйста, но только откровенно, во время нашей
  прошлой встречи вы упомянули о своем друге, убитом уже на второй день после
  окончания войны на повороте дороги. Все уже кончилось, вы шли сдаваться и
  тут - очередь из автомата...
   - Его звали Джанфранко.
   - У Джанфранко, насколько я помню, был товарищ, который после этого
  случая стал стрелять в любого, кто делал ему знак остановиться. Он не сдал
  оружие и долго вел как бы собственную войну. Не Этторе ли был этот
  бесшабашный стрелок?
   Капитан открыл коробку, стоявшую у него на столе, взял оттуда сигару,
  обрезал и сунул в рот. Прикурил, подмигнул Наде:
   - А знаете, ваш комиссар интересный тип. Однако он ошибся, это был не
  Этторе.
   - Вот мне и хочется узнать, кто же это был?
   - Охотно удовлетворю ваше любопытство. Его зовут Прандини, он стал
  подрядчиком по строительству. Купается в деньгах,