комнате были оклеены темно-красными
  обоями. Квартира находилась на втором этаже дома, построенного в начале
  века, с решетками на окнах. Внизу у подоконников решетки изгибались,
  оставляя место для горшков с геранью. Вскоре она должна была распуститься.
   Хозяйка, Анжела Бьянкарди, носила короткую стрижку, волосы красила в
  черный цвет, пожалуй, слишком интенсивный. Невысокая, фигура стройная и
  пропорциональная. Темные глаза смотрели на собеседника внимательно, но не
  назойливо: чувствовалась профессиональная привычка учителя; этот деликатный
  интерес, как отметил про себя Амброзио, был даже приятным.
   - Присаживайтесь, - пригласила она, показав на диван в стиле Людовика
  Филиппа и два кресла, накрытые тканью соломенного цвета. Сама осталась
  стоять, положив тонкие руки на крышку пианино. Люстра с хрустальными
  подвесками рассыпала блики и тени на восточные ковры и секретер из мореного
  дуба, который украшала изящная рамочка с фотографией мужчины.
  Галстук-бабочка, цветок в лацкане пиджака, веселые улыбающиеся глаза... Как
  непохож был он на того, распростертого на грязном асфальте, с проломленной
  головой. И все-таки Амброзио тут же его узнал.
   Заметив, что комиссара заинтересовал снимок, Анжела подошла к секретеру.
  Двигалась она легко, грациозно, как ученица балетной школы.
   - Я специально заказала эту рамочку года три назад. Этторе смеялся,
  говорил,