- Аббатанджело? Никогда не слышал. Кто это?
   - Деловой человек, - ответила Надя. - Хозяин одного гаража.
   - Гаража? - Прандини покачал головой и взял Амброзио под руку.
   - Я покажу вам речку, пойдемте.
   Они пошли по дорожке, посыпанной белой галькой, которая едва заметно
  поднималась на возвышение. Наверху ряд тополей замыкал пейзаж, видный из
  окна виллы. За деревьями, внизу, метрах в двухстах текла река, намывшая
  кое-где по берегам полоски светлого песка. На другом берегу тоже виднелись
  тополя - вскоре под апрельским солнцем они заиграют блестящей зеленью.
   - Я просыпаюсь рано, почти с рассветом, и прихожу сюда наблюдать По.
  Разве это не чудо? Я купил этот дом, потому что По - моя река. Она мне
  спасла жизнь.
   - Вы были в этих местах в конце войны?
   - Примерно в этих. Я прятался в одном шалаше, потом в другом. Все-таки,
  что ни говори, я не был невезучим. Знаете, сколько мне было? Двадцать два.
  Вот смотрю я на нее и вижу, как над водой поднимается туман. Летом краски
  яркие, пронзительные, осенью - пастельные, мягкие. Как я хочу, чтобы
  какой-нибудь хороший художник нарисовал все это.
   Ветер от реки растрепал ему волосы, белый чуб мягко шевелился, отчего
  Прандини казался старым мальчиком.
   - А где теперь ваш "люгер"? - одна и та же мысль, казалось, точила
  Амброзио, как жук-древоточец дерево.
   Прандини обернулся, его лицо исказила болезненная гримаса,