сам выносит и вершит свои приговоры,
  потому что не верит в правосудие.
   - Разве можно называть страной эту мусорную свалку?
   - Об этом же говорил ваш приятель Де Пальма. И все-таки мы живем в
  демократической стране, где порядок должны наводить не отдельные мстители,
  взявшие на себя функции господа Бога, присвоившие себе право карать и
  миловать, а правосудие, и только оно.
   - Правосудие?! - гневно повторил Прандини. - Как же оно допустило, что
  целые области оказались в руках организованной преступности? Что героин стал
  чуть ли не базой нашей экономики? Что похищение детей превратилось в
  процветающий бизнес, к которому в нашей стране бездельников уже привыкли, и
  плюют на все, лишь бы не грозила беда их собственным чадам. Нет, комиссар,
  мы сделаны из другого теста. Ищите, если хотите, тот "люгер". Но знайте, что
  это не мой, у меня его нет. Ни разу с тех пор не видел.
   - Это могло быть оружие капитана Де Пальма.
   - Не представляю, чтобы Джорджио с пистолетом в руках охотился за
  какими-то негодяями. Он мрачно настроен, презирает философию "возлюбим друг
  друга" и "проживем кое-как", которая господствует сегодня в республике, но
  из-за этого превратиться в самозваного шерифа он не способен.
   Прандини обнажил зубы в насмешливой улыбке. Или горькой?
   - Синьор Прандини, простите, вы любите поэта, который написал стихи о
  реке? - вмешалась в разговор Надя.
   - Унгаретти?