- Не помню.
   - Тогда вам придется приехать в квестуру. Там мы все проверим.
   - Но это невозможно. Я не веду дневник. Это Ринальди всегда отмечал, был
  ли дождь, или туман, или снег, и сколько выпало сантиметров. Он - да, а я -
  нет. Это смешно. Как я могу вспомнить, где я был, где болтался в такой-то и
  такой-то день...
   - Ночью, между часом и двумя, когда на улице Мессина...
   - Я даже не знаю, где эта Мессина. Где это?
   - В конце улицы Луиджи Девятого, рядом с Мемориальным кладбищем.
   - Полная чепуха. Я не смогу вспомнить, что я делал день за днем, где был,
  с кем встречался.
   - Синьор Прандини, я уверен, что это будет не так уж трудно сделать. Вы
  деловой человек, у вас, наверное, есть записная книжка, где вы отмечаете
  время встреч. Немного терпения, и вы вспомните, в какие дни были здесь, а
  когда в Милане, у своей жены.
   - Я не всегда живу у жены, - казалось, он успокоился. - Будете проверять
  также алиби Джорджио?
   - Вас это забавляет?
   - Еще бы! Мне смешно от мысли, что такой рассеянный человек, как он, с
  вечно затуманенной головой, должен будет доказывать вам с документами в
  руках, где он был в тот или иной день. Это будет та еще потеха.
   Пообедав, они на несколько минут присели у горящего камина, потом пожилая
  домработница принесла Прандини букет оранжерейных розочек, и он с легким
  поклоном вручил цветы Наде.
   В прихожей пахло мандаринами.
   - Когда я привожу розы из