настаивал Амброзио, - эти двое, по нашим сведениям, бывали
  здесь каждую субботу и воскресенье. Не может быть, чтобы их никто не
  запомнил. Он покачал головой: только не я.
   - Покажите их своим сотрудникам.
   - В это время они еще не все здесь.
   - Покажите тем, кто есть.
   Паренек в серой форме, который толкал тележку с напитками, едва оросив
  взгляд на фотографии, сказал:
   - Этого я видел.
   - Аддамьяно?
   - Это фамилия. Фамилии я не знаю. А звали его...
   - Гаспаре?
   - Гаспаре, да. Гаспаре. Но в последнее время он тут не бывает.
   - Давно?
   - Давно. По крайней мере... - он шумно высморкался, - по крайней мере
  пять или шесть недель.
   - Больше ты его не увидишь. Он умер.
   - Умер? - паренек равнодушно почесал за ухом.
   - Его убили. Ты помнишь, у него еще был друг. Хлипкий такой паренек. Его
  звали Монашек. Альдо Торресанто.
   - Монашка я знал хорошо. Однажды он подарил мне иконку Санта Риты. Хотите
  покажу?
   Он достал из бумажника, толстого как пирожок, бумажную иконку.
   - Монашек сказал, что она принесет мне счастье, он уверен. Второй,
  Гаспаре, сделал знак, что у него не все дома, ну, короче, что он чокнутый.
  Альдино обиделся. "Увидишь, соломенная башка, кто был прав. Санта Рита
  делает невозможное". Гаспаре засмеялся и толкнул его под бок.
   - Ты их часто видел?
   - По субботам, иногда по воскресеньям вечером. Гаспаре танцевал, а
  Монашек обычно сидел