тем не менее ему прострелили череп и едва не отправили на тот свет
  его друга. Вы знали его?
   - Кого, Монашка? Скорее всего это он, чокнутый, и устроил заваруху.
   - Когда мы пришли, вы уже знали о случившемся. Кто вам рассказал?
   - Симона, сегодня утром. Она просила заменить ее на пару дней. Хотя я уже
  слышал эту новость по радио. Я всегда слушаю известия в восемь часов.
   - Может, Монашек выкарабкается и расскажет нам что-нибудь, - сказал
  Амброзио. Ему вдруг вспомнилась одна деталь: друга убитого в больнице
  охранял всего один агент, а нужно бы поставить по крайней мере двоих.
   - Вы разрешите мне позвонить?
   Через час они уже ехали к Мемориальному кладбищу.
   Надя села за руль и попросила, чтобы комиссар обращался к ней на ты, как
  к инспектору Де Луке. Амброзио кивнул, хотя в таких случаях чувствовал себя
  немного неудобно.
   Шел дождь. Поток машин в предвечерний час был таким плотным, что иногда
  казалось, из него невозможно выбраться. Зажженные фары, вспышки
  стоп-сигналов, красные и зеленые огни светофоров, вой клаксонов, ритмичное
  движение щеток стеклоочистителей будили у Амброзио чувство нестабильности,
  какой-то тоски, которая портила настроение.
   - Ты никогда не была на кладбище?
   - Была когда-то, комиссар. Еще девочкой. На похоронах нашего директора
  школы.
   - Мы когда-нибудь туда пойдем, - Он заметил, что фраза прозвучала как-то
  двусмысленно, даже зловеще,