и Навильо.
   - Так... Ну, а вы... Чем вы занимались до этого подвала и местных
  базарчиков?
   - Учительствовал. Был младшим наставником в Треццано. Знаете, где это?
   - На восточной окраине. А что случилось?
   Он опустил голову.
   - Я все равно узнаю. - Кивком головы комиссар отослал Де Луку. Деранте
  вздохнул, с трудом подбирая слова:
   - Думаю, что это из-за детей... Говорили, что я интересовался ими,
  слишком интересовался.
   - Это была правда?
   - Они все преувеличивали, рассказывали про меня всякие гадости. Они меня
  довели до ручки. Кончилось тем, что я на целый месяц слег в больницу. И
  теперь почти ничего не слышу на одно ухо. Кое-кто хотел меня убить. Они
  просто озверели.
   - А если без сплетен, вы интересовались детьми или нет? Я хочу услышать
  это от вас.
   - Да.
   - Ас Антонио?
   - Мне было жалко его. - Только жалко?
   - Нет.
   - Я понимаю.
   - Не думаю, что вы поняли, комиссар. С Антонио было совсем другое. У него
  была нежная душа, чувственность, которую другие не замечали. Если бы не
  наркотики, он был бы милым юношей, поверьте мне. Дело в том, что у человека
  от рождения определенный склад ума, характера, и ничего с этим не поделать.
  Это сильнее тебя. Это как требовать изменить цвет кожи. Сколько негров
  хотели бы стать белыми. Антонио жил в мелкобуржуазной семье. Для детей
  тонких, легко ранимых это трагедия, настоящая трагедия, спросите у