а
  груди. Вид руки в гипсе вызывал острое чувство жалости.
   Рядом окруженная людьми молодая женщина сквозь слезы повторяла:
   - Я его уговаривала не выходить, я его уговаривала... Потом он пошел
  домой к этой женщине, матери Джино. Она не хотела оставлять тело сына, и
  комиссару удалось увести ее лишь тогда, когда пришла машина из морга. Двор,
  выложенный плиткой, с двумя параллельными каменными дорожками для проезда
  грузовиков, в бледном свете неоновых фонарей сохранял облик вековой старины.
  Напротив стояло здание с закругленными окнами - архитектура начала столетия.
  Кованая калитка открывала проход к одноэтажному дому, бывшей сыроварне,
  справа темнела куча металлических прутьев, а дальше, в углу двора,
  отгороженного от улицы красной кирпичной стеной, росли две березы, которые
  угадывались по светлым стволам.
   - Джино никогда меня не слушал, и вот теперь... Женщина сбросила накидку,
  повесила на спинку стула мокрое пальто и закашлялась, вздрагивая узкими
  плечами. Надя Широ усадила ее на голубой диван, занимавший часть комнаты,
  уставленной металлическими стеллажами с книгами по искусству, журналами,
  трубками чертежной бумаги и кусками ткани.
   Амброзио прошел к столику, заставленному тюбиками красок, кисточками и
  карандашами. Возле окна с венецианскими шторами стоял еще один стол, с
  наклонной доской, как у инженеров или чертежников. Стулья из прозрачного
  пластика, на