белоснежный и чистый
  Рим; Ольми, сложив газету, размахивал ею в такт песне, посвященной снегопаду
  56-го года.
   Поставив чашечку на стол, старик медленно расстегнул пальто и стал
  опускать руку в карман пиджака. В это же мгновение Амброзио и Ольми
  набросились на него.
   - Что вам надо.., что надо? Святой Боже, я ничего не сделал, оставьте
  меня! - испуганно залепетал старик, выронив окурок.
   В кармане у него оказалась пластмассовая зажигалка - именно ее он хотел
  достать, чтобы докурить после кофе свою сигару. Освальдо Дондеро, служащий
  транспортной конторы на улице Фарини; недавно вышел на пенсию; не судим,
  страдает заболеванием сердца.
   - Я чуть не умер от страха, - пробормотал он в ответ на извинения
  Амброзио. - Бог с вами, синьоры, нельзя же так...
   - Возможно, убийца подхватил грипп, - успокаивала Надя комиссара, когда
  через некоторое время они вышли из бара и пешком пошли на улицу Пастренго к
  дому, где жил Пиппо Страно. - Придется какое-то время потерпеть, ничего не
  поделаешь. Так вы полагаете, что это должен быть старик?
   - Полагаю, да. Понимаешь, мне кажется, что убийца - человек, который не
  понимает, не хочет понимать, что происходит. Который представляет, что все
  можно решить при помощи пистолета.
   - Таких множество, мой отец, например. - Надя взяла Амброзио под руку. -
  Он всегда говорит, что люди понимают только кнут. Кстати, себя он считает
  одним