ним из немногих, кому это не нужно.
   - Ты заметила, где наши двое?
   - В темной машине перед театром.
   - Иди к ним, я хочу взглянуть на парня. Уже одиннадцать с четвертью.
  Видишь, какая луна?
   Луна, вынырнувшая из облаков, казалась искусственной.
   Открыл полицейский, он сразу же ушел смотреть телевизор, включенный в
  соседней комнате.
   На диване за ширмой, скорчившись, подложив кулачки под голову, спал
  чернокожий Авраам, племянник Пиппо.
   Пиппо в накинутом на плечи шерстяном свитере встал с деревянного
  кресла-качалки с журналом кроссвордов в руках. Лицо у него было серое,
  землистое, покалеченный глаз делал его свирепым.
   - Мне опять звонили, часов в семь вечера.
   - Тот же голос, что в прошлый раз?
   - Не понять. Эта сволочь говорит еле слышно, будто шепчет.
   - Уж не астма ли у него?
   - Не знаю. Он убьет меня. Раздавит, как червяка. Так он сказал.
   - Пока не беспокойся, тебя охраняют. Полицейский дома, другие поблизости.
  Увидишь, мы его схватим. Попробуем найти, откуда он звонит. Нужно, чтобы ты
  попробовал поговорить с ним.
   - Я не могу. Какое-то оцепенение, паралич... Мне страшно, комиссар. Мне
  еще никогда не было так страшно.
   - Где твоя сестра?
   - Джемма ушла, вернется около двенадцати. Филиппе закрыл лицо руками,
  оперся плечом на шкаф с разбитым зеркалом и заплакал. Его знобило.
   - Садись, а то разбудишь ребенка.
   Амброзио отвел его к столу.