полицией.
   - Что вы еще нашли?
   - Что вы, оказывается, пишете письма в газеты.
   - Это запрещено законом?
   - Нет.
   - Как вы узнали, что автор заметки именно я? Вам об этом сказали в
  редакции?
   - Да.
   - Знаете, комиссар, почему я не подписался? Чтобы меня не сочли
  ниспровергателем конституционного порядка. Смешно, не правда ли?
   - Никто вас не считает ниспровергателем.
   - Нет? А кем же тогда?
   - В нашем случае можно посчитать подозрительным элементом. Я говорю
  ясно?
   - Не понимаю.
   - В своем письме вы указываете на прискорбный случай, при котором погиб
  ваш друг.
   - Я не покажусь слишком любопытным, если спрошу, как вы через сегодняшнее
  письмо добрались до меня?
   "Джорнале" лежала сложенной на столе, наполовину прикрытая
  железнодорожным расписанием. Значит, Рената Орландо не обратила внимания на
  то, о чем они говорили в конце вчерашней встречи.
   - Следим за газетами, - сказал комиссар, многозначительно взглянув на
  Надю. - Именно она читает их с особым вниманием.
   - Поздравляю.
   - Единственный пожилой человек, убитый на Центральном вокзале в
  рождественские дни, был Этторе Ринальди, шестидесяти семи лет. Капитан. Как
  раз вашего возраста.
   Он медленно покачал головой.
   - Его убили. Самым подлым образом. За горсть монет и две сорочки.
   - Две сорочки?
   - Вы не слышали? В чемодане, который был при нем, обнаружили книгу