побежать. Я даже молился.
   - Как вы думаете, Этторе Ринальди в ту ночь защищался?
   - Если только на него не напали внезапно, исподтишка.
   - Он ходил с оружием?
   - Нет. Он хорошо стрелял, мы даже иногда ходили вместе в тир, но оружия с
  собой не носил.
   - А вы?
   - У меня всегда "беретта" в бардачке машины.
   - Вы заходили к нему домой, на улицу Баццини?
   - Раз в неделю, по четвергам. Мы играли в карты. Правда, в последнее
  время как-то потеряли друг друга из виду. А были периоды, когда мы почти не
  разлучались, как.., как настоящие братья. Когда я жил с Антонией, Этторе был
  для меня как громоотвод. Ходили ужинать в ресторанчик на Ламбрате, рядом с
  вокзалом, или в тратторию на улице Феста дель Пердоно, в двух шагах от
  университета. Он приходил в ярость, когда видел всякие надписи на стенах и
  листовки со всевозможными протестами.
   - А вы?
   - Меньше, чем он. Я никогда не был таким экспансивным.
   - Держали злость внутри, в нафталине, - прокомментировал Амброзио. Потом
  он часто спрашивал себя, нарочно произнес эту фразу или она вырвалась
  нечаянно?
   Капитан вдруг покраснел, он старался изо всех сил сохранить спокойствие.
   - Вы считаете меня дураком? Знаю, куда клоните, комиссар. Вы меня
  подозреваете. Да, вы думаете, что я брожу ночами по улицам, отправляя в ад
  мерзавцев, сделавших город непригодным для жизни, превративших его в дикие
  джунгли.
   - Уверяю, у меня нет