оился и начал улыбаться:
   - Так это в самом деле ты, Карло, ты живой и здоровый. Как же ты вырос и
  какой красавец. Эх, не судил Бог моему другу, твоему отцу, и полюбоваться
  тобой.
   - Да, доктор с семи лет я был лишен и отца, и матери, а почему, и до сих
  пор не знаю.
   Старик как-то отодвинулся от меня и замолчал.
   - Зачем и надолго ли ты приехал в наш город?
   - Приехал я сегодня, а сколько проживу, зависит от вас, доктор. Если вы
  согласитесь на мою просьбу, то завтра же утром мы выедем в замок.
   Старик снова весь затрясся:
   - Что, ехать в замок, в твой родовой замок, зачем? Что тебе в нем? -
  закричал он сердито.
   - Как зачем? Вот уже два месяца, как я живу в нем, - смеясь, заявил я.
   - Ты в замке, рядом, два месяца, - бормотал он. Зубы, т.е. нижняя челюсть
  старика, дрожали.
   - Ты жив, здоров, совершенно здоров. Поклянись Божьей Матерью, что ты
  говоришь правду, - и он повелительно указал на угол.
   Весь угол был занят образами, большими и маленькими; перед ними горела
  лампада, стоял аналой с открытой книгой. Войдя в комнату, я не заметил этого
  угла, и теперь он поразил меня диссонансом: лампада и человеческий скелет!
   - Клянись, говорю тебе, крестись! - настаивал грозно старик.
   Думая, что имею дело с сумасшедшим, и не желая его сердить, я
  перекрестился и сказал торжественно.
   - Клянусь Божьей Матерью, я жив