он и аппетит меня оставили. При
  звуке шагов или голосов я ждал известия о новой беде...
   И она не замедлила.
   Умер мальчишка-поваренок. Его послали в сад за яблоками, да назад не
  дождались...
   Опять я проделал с трупом все, что полагалось, проделал, как манекен,
  видя только одни ранки на шее.
   Наконец вернулся твой отец. Ему рассказали о случившемся; он, к моему
  удивлению, отнесся ко всему совершенно холодно и безразлично.
   Тогда я осторожно ему рассказал мои наблюдения о роковых ранках на шее
  покойников. Он только ответил:
   - А, так же, как у покойницы жены, и ушел на свое дежурство в склеп.
   Я опять остался один перед ужасной загадкой.
   Вероятно, я недолго бы выдержал, но, на мое счастье, вернулся Петро: хотя
  ранее и предполагалось, что он останется с тобою в Нюрнберге.
   За недолгое время отсутствия он сильно постарел с виду, а еще больше
  переменился нравственно: из веселого и добродушного он стал угрюм и нелюдим.
   В людской ему сообщили все наши злоключения и радостно прибавили, что
  американец исчез и что он был совсем и не американец, а оборотень.
   Один говорил, что видел собственными глазами, как старик исчез перед
  дверью склепа, а двери и не открывались.
  
  ***
  
   Другой тоже собственными глазами видел, как американец, как летучая мышь,
  полз по отвесной скале, а третий уверял, что на его глазах