приехал, а лба, прости Господи, не перекрестит, глаза все
  бегают, да и красные такие. И стал я за ним следить.., и все что-то не
  ладно. Ни он в церковь, ни он в капеллу. Не заглянет, значит.
   Живет в сторожке один, ни с кем не знается, а свету никогда там не
  бывает. Да и дым оттуда не идет: не топит, значит. Как будто и не ест
  ничего, а сам полнеет да краснеет. Что за оказия?
   А тут все смерти да смерти.., доктора... Вот и вы тоже, говорят, крови в
  покойниках мало.
   Тут мне и пришло на ум - оборотень он, по-нашему вурдалак. Это значит,
  который мертвец из могилы выходит да кровь у живых людей сосет. Принялся я
  следить пуще прежнего... - Петро замолчал.
   - Ну и что же ты нашел?
   - Да тут-то и беда, батюшка, доктор. Ничего больше-то не нашел, на месте,
  с поличным ни разу не поймал. Хитер был! А так всяких мелочей много, да что
  толку, сунься расскажи, не поверили бы, - горестно говорил Петро.
   Одна графинюшка, покойница, смекала кое-что, недаром же она просила и
  потребовала, чтобы увезли Карло да подальше. Какое такое ученье в семь-то
  годков! - закончил он.
   Снова молчание.
   Вернулся я, а графини уже и в живых нет! Может, и тут без "него" не
  обошлось? Вы, доктор, не уезжали, так как думаете?
   Я предпочел промолчать.
   Знаю я от старух, - продолжал Петро, - что "он" не любит осинового кола и
  чесночного запаха.