и на голове цветы и бриллианты. Ну, точь-в-точь,
  как она наряжалась, когда ехала на бал.
   На минуту я забыл, что она умерла, и бросился к ней:
   - Графинюшка, милая! - Она ласково посмотрела, да и говорит:
   - Петро, за что ты меня преследуешь? Тут я вспомнил, что она мертвая,
  отскочил, а она за мной.
   - Оставь меня в покое, и я тебя не трону, - и голосок у ней такой нежный.
   - Бог с вами, - говорю, - графиня, ведь вы же умерли.., и похоронены.
  
  ***
  
   - Умерла.., и все-таки живу. Не мешай же мне. - И сама отстраняет это
  меня с дороги рукой.
   Я хотел перекрестить ее, а она как бросится да схватит меня за плечи.
   Сильная такая, глаза злые и лицо совсем, как чужое. Хочу вырваться и не
  могу, вот-вот повалит... Так мы все пятились, пятились и дошли до грядки с
  чесноком.
   Я запнулся и упал к подножию креста. Она тоже повалилась.
   Ну, думаю, загрызет!..
   Да Бог помиловал.
   Почуяла чеснок, соскочила, застонала тяжко, тяжко и исчезла.
   Долго я лежал: боялся пошевелиться. Ну, а потом и к вам, доктор.
   - Что нам делать? Ведь графинюшку-то я не могу колом, рука не выдержит...
  - прошептал верный слуга и опять заплакал.
   До утра мы сидели с Петро обдумывая, как поступить. Надо обезопасить
  замок и деревню от вампира, а в то же время, ради Карло и старого графа,
  пощадить имя графини в народе.
   Мы еще ничего не решили, как