Сегодня, придя к старику, я сказал ему первоначальную причину моего
  приезда сюда, т.е. что невеста моя, Рита, не то что хворает, а бледнеет и
  скучает.
   Он вскочил, как укушенный.
   - Твоя невеста хворает, она слабеет, бледнеет; есть у нее рана на шее? -
  воскричал он.
   Ноги у меня подкосились... Я не мог выговорить ни слова...
   - Отвечай, есть рана? Как же ты мне сказал что не нашел гробов отца и
  матери, ты солгал мне ты выпустил "его"! - кричал старик, бешено тряся меня
  за плечи. Откуда у него сила взялась.
   Тут я очнулся.
   - Доктор, погодите, с моего приезда никто не только не умер в замке, но и
  не хворал, - наконец, мог я выговорить.
   - А в деревне?
   - И там не было покойников. Повторяю, клянусь, я не видел нового склепа,
  - сказал я серьезно и веско. Доктор несколько успокоился и пробормотал:
   - Слава Богу, я ошибся. Быть может, правда, что здешний горный воздух не
  годится для здоровья такой южанки, как твоя Рита. Поезжай. Через день я
  приеду в замок, как друг твоего отца. И ты только устрой, чтобы я мог видеть
  шею твоей невесты.
   - Это не трудно, доктор; Рита любит и всегда носит открытые платья. Она
  знает отлично, что шея ее прелестна.
   И вот, только придя домой, я вспомнил эпизод с розовой, сердоликовой
  булавкой...
   А что если?! Господи, спаси и помилуй! Альф, а если.., боюсь
  выговорить...