ще разложиться!
   Огромная ступня богини попирает человеческую голову, и в этой голове мы
  узнаем голову нашего солдатика, якобы унесенного тигром, из израненного тела
  бегут струйки крови, омывая подножие кровожадного идола. Тело еще
  содрогается последними судорогами.
   - Жертву, жертву, - кричат кругом, и через мгновение мы совершенно
  обнажены. Смерть неизбежна.
  
  ***
  
   Но какая смерть! Бесславная, постыдная, у ног омерзительного истукана, от
  ножа фанатика!
   Судьба.
   Мы лежим рядом: я грызу потухшую сигару. Джем-ми молчит.
   К нам подходит высокий худой брамин. На голове золотой обруч, белая
  одежда в виде хитона подпоясана шнурком, в руках широкий жертвенный нож.
   Закрываю глаза.
   Вдруг наступает мертвая тишина. Жрец, с высоко поднятой рукой, где зажат
  страшный нож, откинулся назад, на лице изумление и страх. Еще минуту, и нож
  со звоном катится на полу.
   Жрец, а за ним и все остальные падают на колена с криком: "Избранники,
  избранники!"
   Нас осторожно поднимают, развязывают, завертывают в мягкие шелковые
  одежды и несут прочь.
   Вот мы на ложе из душистых лепестков роз, вокруг носятся волны курений.
   Музыка сладостно звучит.
   Перед нами прежняя красавица, но при блеске огней это не живая женщина, а
  статуя.
   Кругом нее целый хоровод прекрасных молодых женщин: это баядерки храма.
  Ноги и руки украшены