Только виконт Рено был уже похоронен; я пришел в спальню и отпустил Сабо.
  ***
  
   Спать мне не хотелось.
   Я отдернул темные занавесы и открыл окно. Как и в памятную мне ночь, луна
  ярко сияет. Черемуха и сирень по-прежнему сильно благоухают, но аромат их на
  этот раз доставляет мне удовольствие.
   Я сажусь в кресло, у окна. Цветущие ветки протянулись в открытое окно и
  при малейшем ветерке трясутся и сыпят белые лепестки и на меня и на пол. Не
  отдавая себе отчета, я слежу за их падением... На светлом полу перебегают
  тени от веток, образуя пестрый рисунок, белые лепестки еще более усиливают
  пестроту. Они как-то сближаются между собой и образуют белое пятно... Но что
  это? Это уже не лепестки, а белое кисейное платье.., скромное, простое.., а
  у этого платья есть головка, с большими золотистыми косами, глаза голубые,
  бездонные, и сколько в них печали и горя.., личико бледное, даже
  прозрачное...
   Это настоящий тип немецкой Гретхен. Я боюсь пошевелиться, чтобы не
  спугнуть видения.
   Она тихо и боязливо приближается и склоняется надо мной... Нежные,
  крошечные ручки с длинными прозрачными пальчиками обвивают мою шею...
   Еще миг, и наши уста сомкнутся в сладком поцелуе.
   Но в это мгновение раздается знакомый мне шелест крыльев, они еще
  сильнее, порывистее, чем в первый раз. Он точно врывается между мной и моей
  Гретхен.