чу было делом одной минуты. Занавесы на окне тихо
  колебались, хотя на воздухе не было ни малейшего ветерка; в этом я вполне
  убедился, поднеся зажженную свечу к открытому окну.
   Осмотрев еще раз двери и замки, я снова лег. Сон бежал меня.
   С сигарой во рту, вспоминая все мелочи, я старался дать себе отчет в
  виденном, невольно, время от времени, посматривая на то место, где явилось
  видение.
   Ты, конечно, знаешь свойство лучших бриллиантов Индии, быть мертвыми при
  хорошем освещении и, напротив, в темноте, при малейшем луче света, играть и
  блестеть, как звезды.
   - Ты вспоминаешь об ожерелье индийской богини Дурги? - спросил Джемс.
   - Ну да. Такой же точно свет, вернее, игру света я видел при вспышках мой
  сигары между складок постельных занавесей.
   Докурив сигару, я снова встал, снова все осмотрел - и опять тщетно.
   Больше я уже не ложился.
   На другой день Гарри приказал сдвинуть шифоньер в угол и за ним, как и
  предполагали, оказалась дверь в таинственную комнату.
   Воспользовавшись присутствием слуг, я распорядился подобрать занавесы у
  кровати, объясняя это невыносимой жарой.
   Днем я совершенно забыл о ночном приключении и, ложась спать, не вспомнил
  даже о нем.
   Среди ночи чувствую струю холодного затхлого воздуха. Открываю глаза.
   Широкая полоса лунного света тянется от окна, где осталась щель между
  занавесами через мою