бару и Дэмьена, вместе
  взятых. Однако вздумай он удрать с ребенком хоть на край света, его все
  равно нашли бы. Дин что-то пробормотал в телефонную трубку и взглянул на
  Дэмьена.
   - Израильтяне вцепились в Шредера, - заявил Дин. - Придется его
  ликвидировать, пока он еще не проболтался.
   Дэмьен не отрывался от бумаг. - Ну так сделайте это, - бросил он. - У
  нас нет возможности подобраться к нему, - возразил Дин, не скрывая
  отчаяния в голосе. - Его ведь держат в Тель-Авиве, а ты один можешь
  сделать это, Дэмьен.
   - Ты тоже в состоянии позаботиться об этом.
   - Но ведь я только что сказал тебе...
   - А я сказал тебе, - перебил его Дэмьен, поднимая, наконец, голову от
  письменного стола и насквозь прожигая взглядом Дина. - Я еще раньше
  говорил тебе, что силы мои будут убывать с каждым новым днем Назаретянина.
  Сколько еще осталось мальчиков?
   - Может быть, один или два, - заверил Дин, взмолившись про себя,
  чтобы Дэмьен оставил его в покое.
   - Включая твоего сына.
   - Моего сына? - всполошился Дин. - Но, погоди, я же тебе говорил, что
  он родился двадцать третьего марта. Дэмьен, поверь, он...
   - Убей Назаретянина, тогда поверю. Зазвонил телефон, и Дин так
  вцепился в трубку, будто это была
  соломинка, за которую хватается утопающий. В трубке что-то хлюпало, и Дин
  нахмурился.
   - Да? Кто это? - Он повернулся к Дэмьену. - Это сын Кейт Рейнолдс. Он
  звонит