у, иди же, иди ко мне, - шептала Кейт, гладя Дэмьена по волосам.
  Она ласкала обнаженные плечи и прижимала его к себе. И вдруг
  почувствовала, что он сопротивляется. Кейт слегка отстранилась и заглянула
  ему в лицо. Веки Дэмьена были плотно сжаты, как от боли.
   - Что такое? Что? - причитала Кейт, стараясь привлечь его к себе, но
  Дэмьен внезапно отпрянул от нее.
   - Нет, плохи дела, - пробормотал он. - Не могу любить. Не умею, не
  хочу, не буду любить.
   Да, Дэмьен, да, люби же меня, - умоляла Кейт. Она вся горела и
  находилась на грани отчаяния. Дэмьен склонился над ней и заглянул ей в
  глаза. Кейт вдруг показалось, что они полыхнули желтым пламенем.
   - Хочешь видеть то, что вижу я? - прошептал Дэмьен у самого ее уха.
  Кейт отрицательно замотала головой, пытаясь вникнуть в смысл его слов.
   - Боль всесильна и всеобъемлюща. - Дэмьен зубами коснулся ее шеи. -
  Рождение - это боль. Смерть - это боль. И красота - это боль.
   - Люби меня, Дэмьен, - все еще бормотала Кейт, едва осознавая, что
  эти слова уже не имели никакого значения.
   - Я дам тебе мою боль, ибо любовь - это тоже боль... Кейт обхватила
  руками свою голову, пытаясь не слышать его слов, лицо
  ее исказилось, но она не могла уйти от его рук, вцепившихся ей в спину, от
  его ногтей, вонзившихся в кожу.
   - Яви ей настоящую боль, отец, - крикнул Дэмьен. - Не мелкие уколы
  повседневного страдания, а подлинную святую