рбара, - мы прогнали эту
  ужасную собаку. - И она перевернула ребенка.
   Из колыбели на нее уставилось старое, сморщенное лицо, желтые глаза
  запали в глазницах, кожа посерела. Ребенок протянул к ней скрюченные
  ручонки, и Барбара отшатнулась. Рот у нее приоткрылся, но крика не
  последовало. Ребенок взирал на нее умирающими глазами.
  
   Припарковав автомобиль, Дин распахнул двери и, вбежав в дом,
  остановился в холле. "Как она будет рада!" - подумал он. Теперь, когда Дин
  наконец принял решение, он чувствовал себя значительно лучше. По крайней
  мере выбор был сделан.
   - Барбара? Тишина. Дин нахмурился и заглянул в гостиную. - Барбара?
  Он распахнул дверь на кухню и увидел Барбару. Она стояла к нему
  спиной возле гладильной доски. Дин взглянул на колыбель и заметил поднятую
  детскую ручонку: крохотные пальчики, словно в приветствии замерли в
  воздухе.
   - В чем дело, Барбара, ты меня что, не слышишь? я хочу, чтобы ты
  начала собирать чемоданы. Мы...
   Барбара обернулась, и он застыл на месте, оборвав себя на полуслове.
  Глаза ее покраснели от слез, лицо было искажено жуткой гримасой. Она
  издала звериный рык и набросилась на него. Последнее, что он заметил, была
  ее рука, сжимающая дымящийся утюг. В следующее мгновение она нанесла ему
  удар по глазу.
   Предсмертный вопль Дина смешался с шипением пара и запахом горелого
  мяса. Из обгоревшей глазницы сочилась желтоватая