ожил, чтто господин
  посол ждет. Она даже не удивилась, ибо ничего на свете не могло удивить
  ее.
  
   Часовня была погружена во мрак. но Питер видел все, что ему было
  нужно. Он уставился на крест и на Дэмьена, застывшего перед распятием.
   - Итак, ты думаешь, что ты победил? - обратился Дэмьен к Христу. - Ты
  равнодушно наблюдал, как я истреблял вместо тебя сотни младенцев, и даже
  пальцем не пошевелил, чтобы спасти их... - Дэмьен презрительно взглянул на
  распятие и обошел его, чтобы посмотреть в искаженное агонией и прижатое к
  кресту лицо. - Твоя вечная игра в кошки-мышки. На протяжении столетий. Ну
  теперь-то она закончилась. - Дэмьен взглянул на Питера. Потом подошел к
  нему, взял за руку и поднял глаза к потолку. - О Сатана, возлюбленный отец
  мой, победа за тобой! Благодарю тебя за то, что ты отдал мне этого чистого
  отрока, и теперь я смогу встретиться с Назаретянином.
   Дэмьен упал на колени, глядя в лицо Питеру и удерживая его за обе
  руки.
   - Я хочу, чтобы ты выслушал меня, Питер, - произнес он. - Слушай меня
  внимательно. Твоя мать на пути сюда. Она собирается забрать тебя...
   Питер замотал головой: - Нет, Дэмьен, не отдавай меня. - Не
  беспокойся, с этого момента ты принадлежишь мне душой и телом, - улыбнулся
  Дэмьен, коснулся лица мальчика и приподнял его подбородок. - У христиан
  десять заповедей. У меня - всего одна.
   Питер кивнул. В коридоре послышались шаги, но Дэмьен