на рукаве. Лицо мальчика было прекрасно и лучезарно,
  подобно ликам херувимов с полотен эпохи Возрождения или фресок на полотнах
  высоких церковных куполов.
   - Вы его узнаете? - спросил Бугенгаген.
   Морган снова взглянул на фотографию, на этот раз более пристально.
   - Нет, - твердо заявил он.
   На Бугенгагена - единственного живого свидетеля разыгравшейся
  трагедии - мало-помалу обрушивалась страшная усталость.
   - Вы что, еще не видели стену Игаэля? - резко вскинулся он.
   - Ее ведь обнаружили только на прошлой неделе, Карл, - пытался было
  оправдаться Морган, но Бугенгаген тут же перебил его.
   Археолог понимал, что единственным выходом из создавшегося положения
  было бы раз и навсегда объясниться с Морганом, как бы дико сейчас ни
  звучали доводы ученого. ВРЕМЕНИ ОСТАВАЛОСЬ В ОБРЕЗ. Бугенгаген снова ткнул
  пальцем в фотографию и отчетливо произнес: "На стене Игаэля я уже видел
  его лицо! Этот мальчик, этот Дэмьен Торн - Антихрист!"
   Морган приподнял брови в знак протеста.
   - Карл, - начал он, но ученый снова перебил его.
   - Ты должен верить мне!
   Морган вдруг перестал улыбаться. Напряжение, сковавшее лицо
  Бугенгагена, по-настоящему встревожило Майкла. Ведь перед ним сидел не
  выживший из ума старик, человек с застывшим от волнения лицом был его
  учителем; всем, что знал и умел Морган, он был обязан Бугенгагену.
   - Карл, - мягко произнес Майкл,