одну шахтерскую каску. Там, куда они
  направлялись, им ОБОИМ нужны были каски. Внизу было так темно, что света
  одной лампы недоставало, а опасность обвала была слишком велика.
   Ни Бугенгаген, ни Морган не заметили в суете одной детали. На стене,
  в самой ее высокой точке, сидел огромный ворон и наблюдал за ними. В его
  глазах застыла ненависть.
   Мужчины пересекли просторный и сумрачный банкетный зал, окруженный
  шестью пятидесятифутовыми колоннами. С потолка, головами вниз, свисали
  спящие летучие мыши. Старик прижал кожаный мешочек к своей груди, будто
  боялся хоть на секунду расстаться с ним. Мужчины включили фонари на касках
  и начали осторожно спускаться по истершимся ступеням в подземные переходы.
   Совсем недавно здесь уже побывали археологи. Плиты были сложены там,
  где производились самые последние раскопки, кругом было грязно, на каждом
  шагу встречались ямы. Все было свалено в одну кучу: и современное
  оборудование, и древние раскопки - все это было накрыто пластиковой
  пленкой и лежало вдоль стены.
   Вдруг Морган увидел нечто, заставившее его похолодеть. Сердце его
  судорожно забилось, готовое выпрыгнуть из груди. Морган чуть не
  задохнулся, разглядев на каменной стене гравюру и отвратительную, и
  прекрасную одновременно. На ней была изображена женщина, восседающая на
  багряном Звере. Семь отвратительных и уродливых голов было у Зверя и
  десять