ужасных рогов; весь он был испещрен словами на древних языках,
  таких древних, что не говорили на них, наверное, целую вечность.
   - "Вавилонская блудница", - прочел вслух завороженный Морган.
   Ужасное имя эхом отозвалось в подземелье. Майкл отвел глаза от
  гравюры и заметил, что Бугенгаген, вскарабкавшись наверх, скрылся в
  стенном проеме. Морган невольно вздрогнул и последовал за своим учителем.
  Перспектива остаться в темноте один на один с "Вавилонской блудницей"
  ужаснула Майкла. И он очутился в следующем зале.
   Она была там. Стена Игаэля. Свет от фонаря на каске Бугенгагена
  выхватил из мрака гениальную картину художника, сошедшего в дальнейшем с
  ума. На них смотрело жуткое, зыбкое и вечно изменчивое лицо Сатаны.
   Самый крупный фрагмент картины вызывал ужас: Сатана в пору своей
  зрелости. Он был уже почти сброшен в Хаос. Дьявол цеплялся за край
  пропасти, мускулистые руки и ноги напряглись в последнем усилии, а
  огромная летучая мышь распростерла-над ним крылья, пытаясь защитить своего
  господина. Лицо Сатаны было повернуто в сторону и неясно очерчено.
   На втором фрагменте была изображена голова. Вместо волос из скальпа
  выползали извивающиеся змеи с острыми языками. Но голова эта также не
  имела четкого рисунка лица.
   Был здесь еще один портрет, самый незначительный по размеру - Сатана
  в детстве. Лицо выписано с потрясающей четкостью. Оно было